22:31 

[Sigrun]
Кейт немного отошла от меня, так что я готова давать фидбэки и прошу фидбеков на неё. Для меня это правда важно.
Ахтунг. Букв очень много, как все предыдущие отчёты вместе взятые. И ещё немного.

Я просыпаюсь, потому что справа кто-то начинает шевелиться. Видимо, Параша, как всегда, мы спим на кухне, и надо сейчас вставать и двигать раскладушки, чтобы поставить стол. Открываю глаза и вижу, что это Сэм. И никакая не кухня, а одна из комнат на втором. Я лежу на боку, и меня как-то слишком фривольно обнимают сзади, ебать, что здесь происходит?
ВУРСТ?! БЛЯ!
Она летит на пол, потому что нехуй меня сука обнимать блядь, просыпается в полёте, а когда приземляется – начинает ржать. Такое ощущение, то ей всё по барабану, что происходит, где происходит, с кем происходит, да просто всё похуй! Хватит ржать, сука!!!
Дверь не открывается. Я не особо удивляюсь и торопливо собираю шмотки, чтобы как только отопрут дверь – съебать отсюда и не возвращаться. Сэм ковыряется в замке шпилькой, но ничерта у неё не получается. Говорит, что нужно что-то потоньше, и я протягиваю ей серьгу.
-Только не разъеби.
-Не выходит,- она возвращает серьгу и садится на пол, спиной к двери. Я – рядом, на стуле в углу Эльф, на кровати – Адис, Игнац, Вурст, которая всё ещё голосит какую-то хуйню.
-Заткнись, - лениво говорю я.
-О да, конечно, - начинает ржать она, - мы с тобой…
-Э! – вскрикивает Игнац, подрывается и пялится на одеяло. Через мгновение замечаю и я: ткань вспыхнула маленьким пламенем, через секунду – уже огненным цветком, ещё – огонь уже почти задевает одежду Вурст.
-Да свалите уже! – я стаскиваю сидевших вниз, Игнац хватает какую-то тряпку и начинает прибивать огонь. Вурст – надо же, находит какую-то бутылку с водой и быстро смаивает полотенце.
-Дыши! – суёт Сэм, а следующее – мне. Себе смачивает полу майки и прижимает ко рту, протягивает мокрое полотенце Игнацу и отдаёт бутылку Адису.
Я не думала, что ты на такое способна.

Нас выпускают – тогда, когда выполняем их требования. Приходили смски: «Плюньте в лицо одному», «Ударьте одного со всей силы». Повторяться нельзя. Вурст бьют элетрошоком, об мою руку тушат сигареты (замечаю, что Вурст, примеряясь, гасит там, где кожа потоньше - у локтевого сгиба), но похуй, на всё похуй, лишь бы выбраться…
Мы уже давно не носимся, а сидим на полу, скорчившись от едкого дыма, около двери – и неуклюже падаем, когда дверь резко распахивается. Выползаем, и тут же – дверь закрывается за нашими спинами. Голова кружится от кислорода, но -
-Краски!!!
-Стой, дура!- орёт Матвей и легко оттаскивает меня от двери.
-Отвали!!! – ну конечно, мчсник так и отпустил, - всё, поняла, Матвей, пусти – говорю специально спокойно, чтобы пустил. Лишь бы пустил, а потом выломаю к чертям эту дверь…
Которая, кстати, распахивается. Одеяло идеально заправлено, занавески целые, ни следа от копоти. И краски тоже целы. Хватаю их, несусь прочь – потом подумаю, что за хуйня творится, а теперь – бежать!

На стене – плакат с бессмысленными словами. Особо не вчитываюсь, бегу дальше – на полутёмный третий этаж, где обычно никого не бывает. Когда добегаю до лестницы, приходится остановится, потому что вместо неё – ровная белая стена.
-Ох нихуя ж… - удивляется кто-то сзади, но я не вижу и бегу обратно.
Потому что нельзя останавливаться, Кейт.
Коридоры наполняют безликие чёрные силуэты, они всегда здесь, твари, задевают меня своими пальцами и говорят чужими голосами. Мыкаются без цели, дёргают – я их боюсь, и я должна убежать от них. Бежать – не остановиться, хотя в ногах уже нет сил, и я еле переставляю бесчувственные обрубки. Держусь руками за стены, потому что если сесть – умрёшь.
Страшно.
Силуэты стоят за спинами, они чёрные и ждут, ждут меня, зовут к себе и я знаю, что однажды – соглашусь.

У нас появилась новенькая. Что-то среднее между готом и… готом. Её зовут Ло, она из Польши и это всё, что мне удалось узнать, потому что на любые вопросы она отмалчивается. Одета в чёрное, ходит в шапке и каком-то пальто, как будто ей постоянно холодно.
Что ж, остаётся только не приёбываться.
И найти свитер, а то действительно холодно.

«Натан Грейсон Ноу, проследуйте на этаж!»
Я подпрыгиваю от неожиданности, потому что это раздалось почти над самым ухом. Динамик долго хрипел – потом выблевал громкий женский голос. Холодный и бесстрастный.
«Повторяю! Натан Грейсон Ноу, проследуйте на этаж!»
Чёрные силуэты вздрогнули и впечатались в стены.
Я сливаюсь в кухню, закрываю дверь, но тише от этого не становится. На кухне сидят и пьют чай – лениво обсуждают происходящее, потому что удивляться уже не осталось сил. Кто-то раздражённо кричит: «Ну где этот Натан?! Когда она уже заткнётся?», в затылок ударяет тугая волна страха - так, что голова начинает кружиться.
«Натан Грейсон Ноу..!»
Бегу на второй этаж. Надо найти Натана наконец, этот голос сведёт меня с ума.
«Натан Грейсон Ноу!!!»
Заткнись уже!!! Натана нет нигде!
«Проследуйте на этаж!»
Его правда нигде нет. Поэтому забиваюсь в курилку, закрыв за собой все двери, в самый дальний угол, между чьими-то тушами и табачным дымом.
Я перестаю различать лица?
«Натан Грейсон Ноу!»
Нет, просто мои тени перестали скрываться.
Дверь распахивается, пропускает очередной вопль из хриплого динамика – и – Натана.
-Где ты был?!
Натан не отвечает и скрывается за входной дверью.

Его нашли на втором этаже, куда перекочевала компашка Салли: он спрятался между кроватями, а они его не выдали. Все бесились, и наверняка отпиздили его, или отпиздят, когда вернётся. Ждать приходится не долго: он возвращается – на листе ватмана появляется его имя. Рядом со словом «непостоянство», о чём немедленно сообщает кто-то, сбегавший туда. Надо вообще почитать, что там.
Приползаю на второй этаж – «страх», «стыд», «грязь», «конец», «связь». «Темнота».
Безумный страх шепчет в уши: ты знаешь, какое ТВОЁ слово. Знаешь. знаешь, знаешь!!! Круг замкнулся, глупая, теперь тебе некуда бежать!
Но я всё равно бегу.
-Видела – там?... – я подхожу к Марго, потому что мне страшно, - «Темнота». Я знаю… И ты же тоже знаешь….
Она смотрит на меня так, как будто не понимает.
-Хотя нет. Это твоё слово.
Она дёргается и отходит. Ха-ха-ха, испугала врачиху?! ЕЁ?!
Прячусь в первой попавшейся комнате. Не сразу замечаю, что в углу – Натан. Натана всё-таки отпиздили – походу, в этой же комнате минут десять назад.
-Чувак, ты какой-то неадекватный, - неуверенно говорю я, лишь бы завязать разговор и не бегать опять по коридорам.
-Нет, а что вы хотели? – раздражённо отвечает он, - я не собираюсь выполнять их требования.
-А почему не рассказал сразу, что было на Этаже?
-Ну ты представь, приходит человек, - он почему-то смотрит куда-то вбок от меня, хотя его раздражение летит мне в лицо, - человек, который пережил сейчас, может быть, что-то неприятное, и что он не хочет и не может рассказать. А его, вместо того, чтобы напоить чаем и оставить минут на пятнадцать, начинают расспрашивать!
Минуту молчу, пытаясь что-то придумать, и в результате выдаю самое банальное:
-Хочешь курить?
-Не курю.
Ого. Внезапно. Натан молчит и утыкается в книгу. «Никто нигде».
-Про что это?
- Автобиография аутистки. Про то, как растворяешься в пустоте. Становится как-то… спокойно.
-Да что ты знаешь про растворение в пустоте?! – мне резко становится жутко и чувствую – лицо оползает вниз, в испуганную гипсовую маску, - ты теряешь себя, а не успокаиваешься! Что может быть хуже?
Пол ловит меня – человек с красной чёлкой молчит. Потом встаёт из своего угла и подходит к шкафу.
-Знаешь, у меня есть кое-что для тебя. Нашёл… Держи.
Голубая бумажка, где написано: «Если хочешь быть собой, то: 1) Найди себя 2)будь собой».
Смеюсь.
Мне наконец-то стало не страшно.

Ха, не стало. Страх подрывает ноги – я опять ношусь из комнаты в комнату, потому что на одном месте – смерть.
Долго бегать не приходится, из динамика слышатся новые инструкции. На этот раз – для всех. Вернуться в ту комнату, где проснулись и прочесть то, что в конверте. Как только оказываемся внутри – дверь сзади захлопывается. Теперь надо искать цепочки – каждому по одной, и тот – у кого не будет – проигрывает. Я не особо вникаю в правила, шарюсь по комнате, но ничего не нахожу. Нас шестеро, а цепочки – четыре, а значит, не достаётся мне и Адису. Наконец-то ты сделаешь хоть что-то полезное, Кейт. Хотя бы сдохнешь вместо кого-то нужного.
Кто-то всовывает мне в руку цепочку – дешёвая железяка, покрытая облупившейся краской. Тут же говорю, что мне она не нужна – швыряю на кровать рядом с Адисом и выбегаю – поскорее, чтобы не успели заставить взять. Когда слетаю на первый этаж – меня хватает за руку Курт. Рядом стоит Адис с сумрачным лицом и Марк.
-Кейт, почему ты не хочешь взять цепь?
-Потому что, - серьёзно, вам объяснять сейчас что ли?!
-Возьми цепь!
-Пусть она достанется Адису!
-КЕЙТ!!!
Я кидаюсь назад, но Курт успевает схватить меня за руку - и чёрт побери – не получается вырвать.
-Возьми!
-Заставь.
Он выпускает; момент – и я сваливаю на кухню. Кажется, я всех их выбесила.
Срать, срать, срать!!!

Дом дрогнул и начал разваливаться: в комнатах мигает свет, в курилке – какой-то неясный шум и постоянно темно. В комнате перед курилкой – жёлтый квадрат, который выхватывает на мгновение лицо Курта («Я понял!!!), искажённое какой-то неясной эмоцией, и проглатывает его, а с ним ещё пять силуэтов. Дом разваливается. Это принесли с этажа Элена и Игнац – их имена возникают на ватмане рядом с непонятными словами. Заебись, теперь я даже не покурю одна, потому что страшно, и за плечом …
Динамик всегда хрипит, прежде чем приказать кому-то двигать на этот самый Этаж. Каждый раз я дёргаюсь и бегу прочь.
Кейт Линдберг, проследуйте…
Цепи надо сложить в какую-то шкатулку. Я курю, спрятавшись в темноте, рядом с кем-то ещё, - выкусите!
А смысл был это делать, Кейт?
Влетает Карл, кажется, бухой, в руках у него какой-то диск. «Карантин – 1». От нечего делать бреду вслед за всеми в столовку, где до сих пор валяется старый ноут, и где моментально собираются все, чтобы попялиться. Прекрасно.
На диске – запись со скрытой камеры. Её несёт чувак, похоже, на шапке, рядом – баба, на которую чувак украдкой взглядывает. Баба блондинистая, немного тупая и пристаёт с расспросами, как в глупом кино. Но чувак рассказывает: мол, так и так, идём на какой-то «объект», там будут люди, которые не помнят, как там оказались…. Про нас, короче. Что мы в каком-то разломе миров, и есть проход только в одну сторону… Почему бы и нет. Здесь всё уже может быть.
Меня качает, и наверно, я сейчас просто шмякнусь о пол, поэтому надо просто сесть вниз, среди ног и стульев. Чувствую, что кто-то подхватывает меня и аккуратно опускает, осторожно водит по голове ладонью. Скашиваю глаза – Матвей. Что за…?
Почему они все гладят меня по волосам?!
Они все...
После видео меня вырубает. Все расползлись по комнатам, а мы с Парашей двигаем стол на кухне, чтобы поставить раскладушку Катке. Игнац крутится рядом и порывается помочь, шутит так, будто ничего не случилось! Безумие какое-то…
Стягиваю с себя свитер и утыкаюсь к стенке.

Лучше бы я этого не делала, потому что проваливаюсь в безумный сон. Больно, удар и ещё, и ещё, и –
Дверь в кухню хлопнула. Естественно, никто не зашёл.
Тело ломит. Меня правда отпиздили?
Я подскакиваю и смотрю на часы. Два ноль-ноль. Ночи? Дня?
Заставляю себя лечь обратно на колкий плед. Холодно, безумно холодно, рядом лежит Параша, и я слышу дыхание четверых, которое наполняет комнату.
Три ноль-ноль. Хватит уже, я не могу заснуть! Рывком сажусь, так, чтобы не задеть Парашу, в темноте натыкаюсь на взгляд Игнаца.
-Проснулась?
-Давно уже, - выметаюсь из кухни, надеюсь, тихо и никого не разбудив.
Игнац не спит уже несколько суток подряд.

Нехотя заглядываю в зеленоватое зеркало. Под глазами – свинцовые синяки на опухшем лице землянистого цвета. Такое не скроет даже косметика, подводка тёмными кругами ложится на белую кожу, не выделяя глаза. Губы осыпаются рваными клочьями – я кусаю их - пытаюсь привести в порядок. На цвете гнилой лососины выступают кирпично-красные капли крови.
Ты отвратительна, Кейт. Твои губы и гортань выел табачный дым, чувствуешь, как он саднит горло? Глаза красные и опухшие, потому что тебе подарили наркотики, и (помнишь, КТО?!) ты ширялась, хотя тебе было не в кайф, и не могла остановиться, хотя тебя выворачивало и не вставляло. А теперь они закончились, и что ты будешь делать дальше?
Ты отвратительна, Кейт.

Когда возвращаюсь – Параша уже проснулась и шляется по кухне в какой-то серой пижамке. Ну, пижама и пижама…
-Я в этом в больничке лежала, - мрачно поясняет Синеволосая, - а выглядит в лучших традициях гопников, ага.
С диким криком просыпается Катаржина, вскакивает, хватает шаль и закутывается, почти впечатавшись в холодильник. На её руке – наручники, на руках капроновые перчатки, газовая мятая юбка, остальное скрыто скомканной зелёной шалью, над которой – огненное облако волос, потухшее и сбившееся, с тёмными отросшими корнями. Я молчу и отворачиваюсь: тут мало кто захочет что-то объяснять. Тем более, если проснётся в таком виде.

Утро(по тем часам, что в кухне - шесть ноль-ноль) слишком тихое. Тянем дым из сигарет, не особо запариваясь, что делать дальше, как вдруг показывается Энс. Вот у него прикид тот ещё: чёрное боа, подведённые глаза и мощные ботинки. Кто-то смеётся и говорит, что ему идёт.
Кажется, Энс готов убивать.
Адис проснулся в гавнодавах, стрёмных штанах и обвешанный брелками с пентаграммами. Ходит с обыкновенным непроницаемым лицом, так, словно ему срать на всё.
-Истинное лицо!!! – орёт кто-то сверху, - Виктоия принесла «истинное лицо»!
-Значит, это ваше прошлое?
-Катаржииин?
-Энс, ты танцевал в своём баре, что ли?
-Адис, тебе идёт!
Я ношусь по этажам – вижу, как просыпается Вурст. Она вульгарно накрашена, два хвостика из блондинистых волос, кожаная юбка и колготки в сеточку. Мдааа… Только она подскакивает, на грани истерики, и судорожно заворачивается в кучу одеял. Вот тогда мне её становится жалко. На мгновение.
Еле слышный хрип динамика.
Кейт Линдберг, проследуйте на Этаж.
Нет же, нам всего лишь приказали вернуться в те комнаты, где мы проснулись в прошлый раз. Безумная игра на выживание.
На полу валяется конверт, который мигом подхватывает Игнац, раскурочивает его – внутри записка и небольшой электрошокер. Записка (как всегда) после очередной порции оскорблений сообщает, что нужно делать, чтобы дверь открылась. Подумать только, мы добровольно завалились опять в комнату, где происходит какой-то треш? Нужно ударить одного человека током – каждому, и с каждым разрядом бить будет всё сильнее.
Вурст внезапно вызывается – да что с ней такое?! – и советует: бейте в бедро.
-Сэм! – командует Адис
-Прости, Вурст, - Сэм берёт электрошокер, не сразу справляется с ним, но подносит к сетчатой ноге Вурст. Первый разряд – самый слабый.
-Кейт!
-Я даже извиняться не буду, - мрачно говорю я, и голубая искра касается белой кожи в чёрную сеточку. Вурст криво ухмыляется и едва дёргается.
Следующий – Эрвин. Вурст начинает что-то говорить, но её фраза срывается на дикий хохот, когда нога дёргается от разряда. Вот тогда мне становится жутко. За неё. ЗА ВУРСТ, ЧЁРТ ПОБЕРИ?!
Игнац. Я сижу, привалившись к двери и слышу голос Марго: «Может, туда воды хотя бы в следующий раз поставить? Мало ли что придётся делать?» Да, точно. Там, снаружи спокойно, и всё под контролем, и Марго ищет для всех воду… Мы точно выйдем отсюда.
Последним бил Адис. Вурст слабо ухмылялась, а когда ударил – смеялась, скрючившись от боли, и замолчала, когда её тело начало подрагивать от расползавшегося тока.
Безумная.

Надо помочь Марго с водой. Внезапно – вписался Сальватор и принёс ещё одну бутылку откуда-то из своих запасов. Ничего ж себе.

На столе в столовой – рисунки. Сумасшедшие рисунки, вокруг которых все носятся и пытаются разгадать. Безумная красота.
На одном – девушка без лица, которая поднесла два пальца к виску. Из дырки в виске течёт чёрная кровь – течёт вверх, потому что это не кровь, а моя чернота, и ты же знаешь, что это, Кейт?
Страх ведёт в сторону, и я чуть не теряю сознание.
Прячу рисунок себе.

Мы курим, когда Сэм приходит смска. «Выбыла». Сэм мелко дрожит – я не вижу в полумраке, но дорисовываю её лицо про себя: искажено ужасом. Она била Вурст первая. Первая – проиграла.
-Всё хорошо, - тихо говорит она и опускает глаза.
Хрип динамика.
Кейт Линдберг…
«Повторяю! Сэмуэль…»
Сэм откровенно трясёт, но она встаёт, чтобы пойти туда. Всё будет хорошо, Сэм, не бойся!
-Да-да, - невнятно бормочет она и исчезает за дверью.

«Маргарита Йонеску! Проследуйте на Этаж! Повторяю!»
Она удивительно спокойна, растворена в своей черноте и белым – очертания лица. Ныряю в её бесконечность, чтобы сказать:
-Возвращайся.
Она кивает и исчезает.

Рафаэль вернулся с Этажа без руки.

Я начала терять себя.

Слишком страшно.

Матвей вернулся со словом «Страх». Страх – написано на обороте рисунка, который я украла. Может, он предназначался не мне? Не успеваю подумать, потому что нам опять командуют вернуться всё в те же комнаты.
Записка. Оскорбления. Нужно душить друг друга до потери сознания. В конверт заботливо подложена проволка, не менее заботливо связанная в петлю.
Заебись.
-Я не хочу никого душить, - заявляет Игнац, - ни душить, ни испытывать удушение.
-Ладно, - размеренно говорит Адис, - тогда без него. Я первый. Кейт. Я сделаю всё аккуратно. И научу остальных.
Молча сажусь рядом, спокойно даю накинуть на шею удавку и выправляю волосы.
-Прислонись, - абсолютно спокойно, Боже, - когда будешь терять сознание, ты упадёшь. Проволку вот здесь, под челюстью. Главное – не повредить гортань.
Правой рукой он держал проволку, левой – придерживал меня. В висках – чёткие удары сердца, на горле – резко затягивается петля.
Вот каково это – не дышать.
Слишком спокойная мысль.
Накатывает паника – Я ХОЧУ ВЗДОХНУТЬ – хватаю руками руку Адиса – ПУСТИ!!! Рука мгновенно становится железной – не выпускает, а сознание уже заволакивает чёрным.
Воздуха!!!
Спокойно.
Воздух вливается белым – я прихожу в себя на кровати, пытаюсь выкашлять чёрный сгусток из своих лёгких. Адис снял с меня эту кошмарную проволку и спокойно разматывает её для следующего. У него даже руки не дрожат.
-Эрвин.
Теперь должна я.
-Прости, Эрвин, - шёпот дрожит, и руки ходят ходуном, но я слышу:
-Не сломай ему кадык. Я буду придерживать. Вот так, как я делал тебе.
Затягиваю душилку, но недостаточно сильно: Эльф корчится, но не теряет сознания.
-Ну же!!! – скулю, тяну ещё сильнее, но проволка скользит и ничего не выходит.
-Вырубайся уже!!!
Эльф отключается. Кашляет, уткнувшись лицом в одеяло. Быстро снимаю с него петлю:
-Прости, Эрвин…
-Нормально, - хрипло отвечает он, - это нужно…
Последний – Игнац. Так же спокойно подставляет шею. Эльф душит.
Почему все так спокойны?!
Нас выпускают. Теперь на горле – уродливая красная полоса.

Не могу сидеть на одном месте – иначе – растворяюсь в этих стенах.
Они смотрят какие-то видео, читают чьи-то дневники.
Так страшно, что я не могу уловить ничего.
«Она просила меня быть рядом с ней не смотря ни на что… Если бы я поменьше обращал внимания на свои истерики… Сейчас слишком поздно».
Я бегу из тёмной столовой, унося пошлость этих фраз в бесконечные коридоры.

Ужас ожидания превращает цвета в чёрную линию. Если сжать бесконечный поток, получится бесконечная ось пространства, тугая, как плеть, чёрная, как разлом миров. Конец времени. Эмоции – ничто перед бесконечностью.
Мысли путаются – я рисую, чёрные глаза, которые не совсем глаза – выходы в другие миры. На каком-то видео говорили что-то про это, правда? Это место – разлом. Чёрная линия посреди мертвенно-белого.
Подходит Курт и говорит – я не слышу – потому что растворилась в чёрном.
Меня больше нет, Курт.
-Понимаешь, я украла один рисунок. Вот, гляди, - показываю ему бумажку.
-Почему он?
-Как ты думаешь?! – но тут же обрубаю злость и, - сейчас, я объясню.
Руки не слушаются, но я нахожу свой автопортрет. Показываю.
-Это ты?
-Курт, не тупи! – взрываюсь я, но осыпаюсь нервным смехом,- да, я.
Он тоже смеётся. Говорит, что не очень умный.
Он не понял нихуя.
Его вызывают туда.

Падаю около лестницы – вокруг темно, а я не добежала до жёлтого квадрата каких-то пару метров. Вокруг опять безликие силуэты, но мне уже плевать, потому чтоты проиграла, Кейт, уже поздно…
-Кейт, посиди с Рафаэлем, чтобы он никуда не ушёл, - просит один из силуэтов.
Слышу истеричный вопль «ТОЛЬКО НЕ КЕЙТ!!!» из жёлтого квадрата и тихо смеюсь. У Рафика до сих пор есть силы истерить, ха-ха.
-Я не дойду. Голова кружится.
-Доведём, - уверенно говорит кто-то и меня опускают к жёлтой стене, напротив раскладушки Рафика. Стараюсь не смотреть на бинтовую культю вместо руки, на конце которой – жутко – красным.
Рафик отдал руку, чтобы спасти Яна.
Смотрю на него и пытаюсь улыбнуться. Он легко садится на раскладушку и смеётся мне в лицо.

В очередной раз нас сгоняют в комнаты, я иду уже машинально, точно зная, что мне надо выполнить всё, что потребуют. Меня просили слиться. Окей. Я понимаю, конечно. Эрвин и Адис сильнее, они выдержат. Разумеется.
«Вгоните булавки под ногти другому».
Внутри что-то переворачивается. Слышу, как говорю (кто-то другой??):
-Да, я сделаю всё, что нужно, скажите, что?
Сознание выключается. Кажется, я начинаю плакать.
-Кейт!!!! Возьми себя в руки!!
-НЕ НАДО!!!
-Кейт, мы всё сделаем сами, успокойся.
-Я сделаю, сделаю, да, только сейчас, сейчас!!!
-КЕЙТ!!!
-Иди туда. Не смотри. Мы быстро.
Забиваюсь в угол, зажимаю пальцами глаза и уши и чувствую, как тело колотится в судорогах о деревянные стены. Молчи, молчи…
-Мы всё, - голос Адиса выплывает из подсознания, такой же спокойный, как и всегда. Раскрываю глаза – дверь открыта.
-Какого чёрта ты не слил её????!! – В дверь заваливается Матвей и кидается на Адиса, - мы же договорились!!!
-Это…
-КАКОГО???!!
-Матвей!!!! Я ПРОСТО НЕ СМОГЛА ЗАСТАВИТЬ СЕБЯ ВОГНАТЬ ЭТИ БЛЯДСКИЕ БУЛАВКИ ПОД НОГТИ!!! НЕ СМОГЛА!!!!
ДА, ВИДИШЬ, Я КАК ВСЕГДА НИЧЕГО НЕ СМОГЛА, И ЭТО МОЯ ВИНА, А НЕ ЭРВИНА!!! НЕ АДИСА!!!
Кто-то держит меня – руки выводят из душной комнаты – прихожу в себя на кровати. Адис бесстрастно говорит, что всё закончилось. Марго поит меня успокоительным. Всё действительно закончилось.
Я не смогла.
Надо найти Матвея.
В кухне сидят и пьют чай. Обсуждаюст - естественно, что им ещё обсуждать, как не то, что эту Кейт не слили.
-Они мне не верят, - мрачно заявляет Эльф, - сама им скажи, а то мне лицо уже разукрасили.
-Чего тебе? – Матвей сидит на полу кухни, привалившись к шкафу.
-Если у тебя есть какие-то претензии к Эрвину, - спокойно говорю я, - знай, что они безосновательны.
Ух ты. У меня тоже получается говорить так.
-У тебя есть своё мнение, - встревает Курт, - мы с ним не согласны.
-Ну и идите нахуй, - как. спокойно.

В доме нет света. Мыкаемся по коридорам, как подопытные крысы, на которых плеснули кислотой: испуганные, с воспалёнными глазами и дёрганными движениями.
-Кто не спрячется, я не виноват.
-Что? Что происходит? Что делать? – толпа смешивается и все замирают. Динамик говорит нам своим обычным голосом цифры, и все начинают судорожно метаться.
-Девять…десять…
Людей резко стало меньше. Они всасываются в стены и исчезают в темноте, но почему я стою на месте?! Что делать, что делать, что делать… Я посреди чёрной лавины, впереди – смерть, Боже, как это красиво! Нарисовать?
-Двадцать два…
-Кейт!!!
Отупление сменяется паникой. Выбегаю из столовой – снова замираю, потому что без понятия, что нужно делать и куда бежать. За углом – какие-то тени, голубоватое свечение чьего-то фонарика, значит, туда уже не побежать, и значит…
-Тридцать шесть.
-Кейт!!! В подвал!
Дверь подвала распахивается, кто-то хватает меня и утягивает вниз. В тесной темноте душно, тихонько спрашиваю, кто тут – Матвей, Марк и Катка.
-Тише, тише, заткнись…
-Сорок! Я иду искать.
Дом сжимается в мертвенной тишине - слышны только шаги их. А потом – громкие вопли тех, кто нашли, Боже, если они так кричат, то…
-Я пойду к ним, - заявляет Матвей, - а заодно припру вашу дверь.
-Нет, стой, Матвей, не надо, - сиплю я и истерично хватаю его за руку, - не надо, не надо…
Матвей исчезает. В щель успеваю заметить, как там бегают люди – быстрые тени и медленные – тех, кто ищет нас.
-Нет, нет, нет…
-Я тоже пойду,- шепчет Марк и ползёт к выходу.
-Нет!!! Не ходи, не надо!!!
Меня сгребает Катка, а Марк не успевает выйти. Дверь распахивается – безликий силуэт хватает его за ногу и тянет наружу.
-Стой!!! – цепляюсь за Марка, как будто его можно удержать, ха, глупая, его утаскивают, как куль с мусором, а меня сгребает Катка и прижимает к стене.
-Сиди тихо, - спокойно говорит она, - просто сиди и молчи.
Царапаю дверь и отвратительно скулю.
Следующую сгребают Катку. За дверью на этот раз – Кристина, с поблекшими алыми волосами, ласково говорит нам «Нашла…» и тянется к нам. Катка отпихивает меня – исчезает в чёрно-голубом квадрате, а я одна – в чёрном, царапаю эту треклятую дверь, которую кто-то подпёр с той стороны стулом.
-Открывайся, сука!!!- толкаю её – на чёрном прорезывается голубая щель. Ещё раз, ещё!
Из голубого – белая корявая фигура. Замотана какими-то бинтами, хрипит и вижу – изо рта стекает кровавая гниль. Но дверь уже почти поддалась, значит, нужно успеть выбежать и проскользнуть мимо, и –
Меня хватают за ноги – падаю спиной в что-то склизкое – тянут по полу, так, что начинают саднить позвонки, я брыкаюсь, но –
Страх парализовал мысли. Мы бежим – куда? – фонарь выхватывает лицо человека с обрубками вместо рук.
-Где мои ручки?..
Дверь захлопывается, мы – в курилке. Лица смазываются, кто здесь?
-Мы бежим туда, ты – отвлекаешь, Кейт – на второй этаж.
Не понимаю, но тупо киваю, ладно, хорошо… Чёрные силуэты толпятся вокруг, заглядывают мне в лицо и швыряют меня друг другу – им весело!
Кто-то толкает меня в спину – пробиваю лицом жёлтую плоскость и утыкаюсь в Катаржину. Мозг плавает в липком страхе, чёрт побери, где я?!
-Кейт, дыши нормально, - спокойно говорит мне Катка.
Да…
-Кейт!!! Если не возьмёшь себя в руки, мне придётся тебя ударить.
Честно стараюсь, Катка. За стеной слышны вопли и спокойный голос Адиса: «Что вам нужно?». Хер тут успокоишься, Катка!
-Сосредоточься на дыхании. Кейт, есть только твоё дыхание. Слушай его. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Я начинаю различать предметы. В жёлтом пространстве вырисовывается плечо Катки. Рядом – Элен и Виктория, сжимают осколки стекла. Стекло сочится белым, странно.
-Тут жарко…
-Да, и если ты не возьмёшь себя в руки и не начнёшь нормально дышать – мы все тут умрём от жары, - всё так же спокойно говорит Катка, - а теперь встань нормально и дыши вверх.
Окей. Стягиваю с себя свитер, впечатываюсь в стену и гляжу наверх.
-Прикиньте, нам сейчас свет вырубят, - Элена нервно смеётся и перехватывает стекло поудобнее.
-Может, даже и хорошо, - голос Виктории.
-Нет, вообще-то, вот я тут со стеклом стою и откуда мне знать, Матвей войдёт или… эти.
-Всё тихо. Надо глянуть.
Приоткрываем дверь – темнота и вправду молчит. Шаг вперёд.
Нас сметает рёвом и воплями, выталкивает из спасительной ванной, где конечно же погас свет, поток несёт вперёд и вниз, засасывает по ступеням. Вижу Матвея, которого душит тот, в белом – слабо дёргаюсь, чтобы помочь (а что ты можешь сделать?), но меня смывает и я лечу вниз. Позвоночник пересчитывает ступени, и я цепляюсь за эту боль в спине – видишь, ты всё ещё жива…

Всё кончилось. Просто растворилось в мягком свете. Мы, кажется, были на кухне.
Это вообще было?
Спина же болит.
Это – сон.
Тебя выворачивает от страха, художница. Ты всё ещё здесь.
Катаржину вызывают на Этаж. Когда она выходит – видно, что там всё ещё стоят эти, но позволяют ей выйти.
-Её встретить ещё надо!
-Значит, готовимся. Марго, отойди от двери!!!
-Все здесь?
Да, здесь все.
Катка возвращается. Когда открывается дверь – видно, что твари исчезли. Мы выползаем в коридор.
Хрип динамика.
Кейт Линдберг… Сливаюсь обратно на кухню. Сейчас тебя вызовут, и ты же знаешь, знаешь, ЧТО там будет и КТО, и ты же не выдержишь, художница, не выдержишь…
Вместо вызова на этаж – какой-то треш. Бодрый голос диктора, который высасывает все звуки: мгновенно воцаряется мёртвая тишина. Все садятся так, как стояли – на пол, вокруг этого чёртового динамика.
-С вами «Радио Стыд»! И сегодня…
Они просто озвучили всё. У нас нет больше секретов – их продиктовали через этот треклятый приёмник. С отвратительными плоскими шутками и пошлыми песенками. Что лучше – родить ребёнка или организовать выставку, про которую решили, что это мусор?
Марк садится рядом и шутит. Он. Смеётся. Над этим. По нему проезжаются так же, как и по остальным! Он смеётся и передразнивает голос диктора.
Это блядское радио наконец заткнулось. Все растворились и молчат, молчат, молчат…
-Он какой-то ёбнутый!
-Заткнись!!!!
Все сходят с ума. Бегают по коридорам и я тоже бегу, потому что скоро, скоро что-то будет, и скоро тебя позовут, и там…

В курилке полно народу – естественно, но я успеваю до того, как все туда ринулись. Возвращаюсь на кухню – Энс читает чей-то дневник.
-Готтарму отрубили руки по локоть…
Где мои ручки?..
-Энс, - когда он дочитывает до конца,- тот человек, которому отрубили руки, кто он был?
Ты же знаешь ответ.
-Да художником, - небрежно говорит он, - его звали Готтарм.
Все видят, как я лечу в чёрную бездну.

Когда вхожу в столовую – Матвей перевязывает горло Курту.
-Он пытался покончить с собой.

Последнее задание. Пожелать другому что-то, что незамедлительно исполнится. После чего не захочется жить. Тот, кто пожелал худшее – выиграл. Время на исполнение – час.
Мы с Адисом сидим около раскладушки Рафика, который пытается нам что-то советовать. Заваливается Натан, который своим громким голосом что-то говорит, так, что даже Адис не выдерживает:
-Отвали, Натан.
-Ну да, а кто вам сказал, что когда время закончится будет что-то плохое?
-Натан, мы это уже обсудили. Отвали.
-Отвали!!! - я вскакиваю, но нас с Натаном разводит Адис.
Его зовут на помощь. Кажется, остаётся пять минут.
-Натан, ты охуел??
Его голубые глаза смотрят сквозь меня, опять, и опять он заливает, что это всё провокация и ничего серьёзного. В сотый раз повторяю ему про сломанные пальцы тех, кто не подчиняется.
-Ой, да ладно, потерять пальцы хуже, чем человека?
Возвращается Адис.
-Так, быстро.
-У вас всё равно время кончилось, - ухмыляется Натан.
- Пищи: «Чтобы Кравиц сдох».
-Кто это?
-Чувак, который вырезал мне глаз.
А если это ты сам?
Кажется, я сдержалась.
-«Чтобы все выставки оказывались неудачными».
-Уверена?
-Так я точно сольюсь. По сравнению с пожеланием смерти - это - фигня.
Видишь? Я же понимаю, что надо?!

Мне приходит смс-ка. «Выбыла».

«Кейт Линдберг, проследуйте на Этаж! Повторяю: Кейт Линдберг…»
Нет, нет, нет, я не хочу! Я не понимаю, что происходи, только что я пыталась поговорить с Адисом, и он мне нихера не рассказал, а сидел, зажимая глаз, и было видно, что что-то не так, и ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
В затылок стукает мерзкая волна страха.
Он ждёт.
-Придётся, - шепчет Марго и растворяется в чёрном, остаётся лишь лестница, которая сама ложится под ноги.
Меня касаются сотни рук – тех, безликих, которые наполняют коридоры и мешают ходить – теперь они ласково подталкивают меня вниз, к входной двери.
-Возвращайся, Кейт…
Чёрные силуэты шепчут мне слова – они хотят, чтобы я вернулась. Как же смешно, им это нужно, да?
Не хочу…

Тесная и душная каморка, полутёмная, потому что свет идёт только от жёлтой гирлянды, которая навешана перед дверью так, что приходится сильно пригибаться. Мне нравится: выглядит красиво и таинственно, воздух наполнен негромкой музыкой – какой-то типичный клубняк – банально, но не напрягает. Поэтому подныриваю под светящиеся нити и прохожу в комнату.
На полу – тело, стоит на коленях, в растянутой матроске. Развозит пальцами по бумаге какое-то гавно и трясёт головой в такт музыке.
-Ты кто?
Ноль реакции. Окей, срать, сперва осмотримся. Комната тесная, и почти ничего нет, мусор по углам, и на стенах… НА СТЕНАХ МОИ РИСУНКИ.
-ЧТО ЭТО??!!! – судорожно срываю бумагу, но пальцы не держат и все сыпется вниз, - ты кто, чёрт побери?
-Ты… не узнала? – она поднимает мутные глаза, - я Кейт!
-Какая Кейт? – тупо кричу я, - это я Кейт!
-Кейт, - со смешком повторяет она и опять тянется к гавну на бумаге. Я хватаю её за плечо.
-Фамилия! – ноль реакции, - КТО ТЫ???
-Кейт… Кейт, - эта тварь просто издевается, - Линдберг.
ЧТО??!! ЭТО Я КЕЙТ ЛИНДБЕРГ! ИЛИ… Ты – это я?!
-Наконец-то узнала, - она со смешком поднимает голову и смотрит мне в лицо взглядом, который никак не может сфокусировать. Волосы – ошмётки, которые еле достают плечей, оплывшее лицо, которое потеряло чёткость линий, землистая кожа. Моя матроска! Мои серьги! Волосы?!
-Не мешай! – она отталкивает меня и тянется к листу.
-Что за гавно?!
-Гавно… Гавно это то, что там… - она машет рукой за спину, - а это – творчество!
-Чёё?? Какое творчество? Да ты рисуешь одним цветом!
-Это творчество! А вот там… там – серость. Оттенки? Сейчас будут, - тянется к пластиковому контейнеру, который стоит рядом . Там сочатся маленькие кусочки мяса, - знаешь, это должно было быть твоим ребёнком, но вот не срослось… Увы, увы, - она смеётся, черпает крови и размазывает по листу.
-Сука! Что здесь происходит?! Объясняй!
-Не мешай, - огрызается она, - подожди. Мне нужно вдохновение.
Она тянется к другому контейнеру – там лежали шприцы. Небольшие шприцы с желтоватой жидкостью. ДА ТЫ ЖЕ СЕЙЧАС ОБДОЛБАЕШЬСЯ И Я ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ УЗНАЮ!
-Стой!!! – левой рукой хватаю её руку, а правой – за горло. Валю её на спину – как будто неживую куклу, она (Я?) даже не сопротивляется. Сдавливаю её горло – костяная шея скелета, и внезапно – радость. ТЫ СЕЙЧАС ПОДОХНЕШЬ, ТВАРЬ, Я УБЬЮ ТЕБЯ!
«Я себе это говорю или ей?»
-Что «стой», - хрипит она, - там много, возьми себе. И не мешай творить!!!
По ладони стекает жидкость – она выдавила шприц, даже не удосужившись вогнать его себе в вену.
ОБЛИЖИ!..
Толкаю её, хватаю коробочку и расхуяриваю шприцы. Четыре штуки – точно запомнила. Четыре желтоватые ампулы.
-Что ты… ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! – взвизгивает она, - убью!!!
Как-то нетвёрдо она поднимается на ноги. В руках появляется чёрный складной ножик, очень медленно, так, что я успеваю подумать: «Началось…», и сжать кулаки. Левой рукой отталкиваю нож – её пальцы еле держат его - правой бью по морде. На всякий случай бросаюсь следом – чтобы повалить, и она падает. Естественно, падает. У неё какие-то проблемы с координацией.
Стриженная голова с глухим стуком касается пола. Кажется, она наткнулась на что-то, уж слишком неестественно… Ладно, поваляется пока, тварь.
Срываю свои картины со стен. Они наспех примотаны скотчем, наверняка испорчен цвет по углам, но скорее! Бумага мнётся, местами некрасиво рвётся, но похуй, лишь бы быстрее отсюда!
Она лежит на полу. Слишком долго. Неестественно долго.
-Эй! – картины валятся из рук, - ты что, умерла?
Подхожу ближе и касаюсь шеи. Пальцы ходят ходуном, но ясно – пульса нет. Ебать.
Бля.
Бля, бля, что делать?!
Меня повяжут сейчас!
Надо валить!
Нужен ключ!
Живо!
Нож? Нахуй нож, вали!!
Живо подбираю картины – столько, сколько смогла, ныряю под гирлянды, и надо же – дверь открыта.
БЕГИ!

Я всегда останусь с тобой, потому что я – твоё творчество.

Рисунки устилают пол, потому что я роняю их, и чувствую – иду по мятой бумаге. Нельзя останавливаться, Кейт, если остановишься – умрёшь, тебя нагонит она. Я убила себя!!! Я рисовала плотью своего ребёнка!!! МОИ РИСУНКИ - СЕРОСТЬ?! Я остригу волосы, Боже. Почему я не взяла мет?! Я разучусь видеть цвета? Кто вообще сочетает коричневый и кроваво-красный? Мои волосы! Мой ребёнок. Я всегда останусь с тобой… Убийца, ты же хотела?.. Я разучусь видеть цвета, Боже…
Стены – бесконечно длинные, и, кажется, замкнулись в кольцо.
-Что случилось? – Марк сидит в коридоре на стуле и следит глазами за моими тенями.
-В этом треклятом доме три… два этажа и шесть комнат, вот чего!
Бегу дальше. Не упади, Кейт.
Морт бултыхает в бутылке абсентом. Протягиваю руку – он делится бухлом, которое выжигает мои кишки и отнимает дыхание. Абсент после двух дней голодовки…
-Пф, не воду пьёшь, - хмыкает он, забирая бутылку.
-Да-да, - я бормочу что-то невнятное и бегу дальше.
Какое слово?! Под ногами – второй этаж, и ты же знаешь, что там…
«Связь»?? Какая к чёрту связь? Почему не «темнота»? Это моё слово, какого чёрта?
Стены двигаются быстрее, ещё быстрее – влетаю в столовую, из которой нет выхода. На раскладушке без сознания лежит Курт, на столе – те проклятые рисунки, круги от чашек, какое-то гавно и.. Я падаю на стул. Всё, сдохла. Конец.

Рисую голубое пламя.
Это – ненависть.
-Покажи. Что это?
Я сижу перед курилкой, опять светлый квадрат на моём рисунке и я – в тени, а рядом – Катаржина, которая внезапно заинтересовалась моими рисунками.
-Это – ненависть. Холодное голубое пламя ненависти.
-Понимаю, - задумчиво говорит она, - у меня сейчас… так же.
Серьёзно?
-А это?
-Темнота. Она.. находится здесь.
-Ух… Прямо затягивает.
ТЫ…
-Наверно, она и в людях есть, да? Тоже так – затягивает и пугает…
Молчу.
Остаётся только молчание.

На Этаже побывал Салли. Я выходила из курилки – лежал человек, который странно дышал. Астматик?
Сальватор плакал.
Набились куча чуваков из лазарета – я не смогла поговорить с ним. А жаль – было бы интересно.

Его слово – «Битва». Между теми, кто остался в последнем испытании.
Меня выключило.

-Кейт, знаешь, тут погас свет, и походу, тебе лучше проснуться.
Марк будит меня – оказывается, я на раскладушке Рафика. Медленно соображаю, что происходит, как раздаются вопли снизу: они опять пришли.
-Ебать!
Натягиваю кроссовки, скатываюсь с кровати – надо бежать вниз. Добежать до столовой живыми.
Живыми не добежали. Натан. Рафаэль. Вурст – её внесли в столовку и положили под стол. Натан. У которого я одалживала фломастеры два часа назад.
Параши нет. Говорят – ушла на Этаж. Почему-то увела за собой Морта.
Твари медленно втекают в столовку. Смешно, мы думали, что их пугает свет!
Затаскиваю Эльфа через щель между пианино и столом.
Параша возвращается. Вернее, её возвращают. Морт тычет ей ножом в горло и машет пистолетом.
У Морта блёкые глаза и по подбородку стекает чёрная блевотина. Один глаз. Второй закрывает его обычная чёлка. Пальцы в крови.
Натан проходит в дверной проём. (Не) его лицо в кровавом месиве.
Белое безмолвие. Опять, как тогда, у часов.
Вурст… Не Вурст. Опухшее синеватое тело вылезает из-под стола.
Лицо Сальваторе, который ринулся его спасать(«Это не она!!!»)
-А теперь вы будете говорить мне комплименты, - ухмыляется Натан и плавно водит пистолетом. Два патрона.
-Хорошо! – вымученно кричит Марго, - спасибо тебе за…
КАК МОЖНО ПОДДАВАТЬСЯ НА ЕГО ПРОВОКАЦИИ?! КАКИЕ НАХУЙ КОМПЛИМЕНТЫ?
Дожидаюсь паузы и швыряю в него стулом.
-Нахуй иди!!!
Марку прострелили ногу. Из-за меня?!
Марго судорожно перевязывает рану – шипит мне «Держи» и я машинально хватаю тряпку. Наконец-то ты сделала хоть что-то...
Они глумливо ржут.
Они выводят Эйдана (почему?...), чтобы он сделал выбор – те, кто умрёт.
Он выбирает пятерых.
Кого?..
-ВЕРНИТЕ МАТВЕЯ!!!
-Ну да, у вас же любовь с ним.
-НЕТ!!! НИКАКОЙ ЛЮБВИ!!!
-АДИСА!
-Ты – садись. И ты тоже.
-МАТВЕЯ!!!
-Ладно, и Матвея. А раз Адис никому не нужен…

Белые стены проглатывают чёрный силуэт.

Белое безмолвие смотрит на всех нас.

Пульсация крови в ушах – по секунде.

Из-за двери – нечеловеческий вопль.

Тук.

Тук.

Тук.

Дверь распахивается. Тишина размыкается общим вздохом и - сперва тихими – всхлипываниями.
Лавина плача.
-Как можно кричать ТАК?!
-Не ходите сюда! Надо убрать кишки.

-Трусливое ссыкло! – меня заносит в курилку – там валяется Эйдан. Маленький ножик (наверное, склизкий) и рваная рана. Белые стены. Сине-фиолетовый плед, на котором мы столько курили. Алая – разве может быть такой чистый цвет? – алым капает по мертвенно-бледной шее. Между лоскутьев кожи – проломленная трахея.
Не сломай ему кадык…
Парашу затолкали в ванную.
-ХОЧУ ПОГЛЯДЕТЬ! ПОЖАЛУЙСТА!!!
Подныриваю под руку Марка и обнимаю её.
-Закрой дверь!!!
Нас отсекает от остальных.
-Ты пойдёшь туда, пойдёшь, когда выплачешь всё, и слёз не останется, тебя пустят…
Я обнимаю её – она холодная, как будто в ней не осталось крови. Синие волосы и белое лицо. Костлявые руки. Белые стены.
-Пусти… Теперь – да.

Она прощается с Эйданом.

-Кейт, - негромко говорит Адис.
Он идёт по лестнице вниз.

ОН?!

В столовой – никого. Кусок хлеба, испачканный кровью – принёс Морт. «На вот, помяните»…
Кровавые отпечатки на стенах.
Слишком много белого.
Белый слепит глаза и набивается в кишки. Стекает вместе со слезами по щекам и глушит голоса снаружи.
Снаружи.

-Катка, можно я тебя обниму?... - первая, кого увидела.
-Можно.
Она обнимает меня здоровой рукой, а я плачу так, что начинает болеть диафрагма.
-Заткнись, сука!!! ВОВРЕМЯ! – Игнац орёт из коридора.
И правда. Вовремя. Все уже отрыдали своё, а меня развезло теперь. Заебись. Заталкиваю плач в гортань и затыкаюсь.
Заткнись, сука.

-Катаржина… Расскажи что-нибудь хорошее.
В прошлый раз всё получилось.
А сейчас?
От голоса остался сдавленный шёпот, и странно – у Катки – тоже.
-В детстве я жила рядом со старинным замком. И там можно было наряжаться аристократами и водить туристов по залам… И вот говорят, что в этом замке жила графиня.
Графиня-оборотень.
При ней замок разросся, залы наполнились гобеленами и золотом.
У неё не было мужа.
Гобелен… А под правой её рукой – волчья голова.
-Ты наряжалась этой графиней?
-Да…
Она была сильной.
-Вот ты проснулась сегодня в этой одежде… И все расспрашивали… А ты – смеялась. Прямо как она.
Я бы так не смогла.
-Знаешь, когда ты одна против всех… Ты возглавляешь их. И тебе страшно, до блевотины, до судорог в ногах – но ты идёшь впереди их всех.

Графиня-оборотень.

Параша просит у Марка гитару.
Опять эта ебаная песня, которая въелась в эти стены! НЕ НАДО!
Где бы я ни был… иди на мой голос.

@темы: Перекрёсток миров, Карантин

URL
Комментарии
2015-11-30 в 23:12 

Книжник.
Не отчет, а художественное произведение.
Мало отыграть, а вот так собрать все, все эмоции и события, описать так, чтобы все вспомнили, как это было у них, и поняли, каково было тебе - это уже особое искусство.
Ты охренительный игрок, и ты охренительно пишешь отчеты.

2015-11-30 в 23:21 

Debbby
Царское мнение
Божечки. Я бы хотела писать хотя бы вполовину так же круто, как ты.
Самое обидное, что о тебе я даже не знал, кричал не на тебя. хорошо бы мы этототыграли
Кейт, ты один из самых безумных и ярких персонажей:heart:

2015-11-30 в 23:43 

blackDeathman
Forbidden in heaven and useless in hell
Восхитительно.

2015-12-01 в 00:21 

Деперсонализационное расстройство мироздания
[Счастье в нас самих] Смертельный номер значит смерть(с)
Очень крутой отчет!
Спасибо тебе!)
Вурст.)

2015-12-01 в 00:53 

[Sigrun]
Книжник., Мне очень приятно с:
Debbby, я очень хочу поскандалить об это! Но как-то Кейт зарыла это в себе и вряд ли что-то получится. А так бы красиво было.
blackDeathman, мур. Надо написать тебе фидбэк, помню.
Джинн без бутылки, <3

URL
2015-12-01 в 01:27 

Marion_DeLorme
Боль. Паника. Коварство.
[Sigrun], чертовски восхитительный текст! Это великолепно!
И спасибо за Катку. Ты знаешь, за что))

2015-12-01 в 17:00 

Debbby
Царское мнение
Ну так припомни мне при случае, вай нот)

     

Руны на камнях

главная