Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи без темы (список заголовков)
02:43 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
18:57 

Открыла книгу наугад.
-Но что же мы будем делать Дон Хуан?
Он прокрутил головой с подчеркнутым недоверием.
-Пиши!

Хватит мне прокрастинировать. Пора читать Кастанеду и творить.

00:53 

Я стояла недвижным манекеном за стеклом, в которое пялились двое. Была ночь, хотя у меня не было глаз, чтобы понять это, и было холодно, хотя я была мертва. У меня не было одежды, не было лица, мои руки валялись внизу, у моих ног. Кто-то аккуратно положил мои кисти рядом с моими ногами, чтобы мне было легче дотянуться. Но во мне не было горячей крови, чтобы согнуть пластиковое тело, и не было живого сердца, чтобы разогнать жар по закоченевшим ногам.
Двое смеялись и шли дальше по улице: я завистливо глядела им вслед.
Я стучалась в стеклянные двери, до тех пор, пока мои руки не треснули запястьях и не сломались. Двери не открывались, а из зеркал на меня смотрело моё же мёртвое лицо из белого пластика. И тогда я заставляла себя смеятся себе же в ответ, и разбивала обломками рук зеркала: за ними были кирпичные стены. А когда одно зеркало не разбилось, я оказалась в тесной витрине, так близко от ночной улицы.
Хорошо, что у манекенов не рисуют лиц. Я бы расплакалась, будь у меня глазницы.

Мимо шёл клоун в красном плаще, он хохотнул, увидя меня, сделал стойку на руках и смешно махнул ногами. Он умел заговаривать раны, проклинать богов и находить людей в городском месиве. Он любил теряться в толпе и прятаться на кирпичных стенах, чтобы собирать сплетни мегаполиса.
-Постой. Научи меня улыбаться.
И тогда он поднял с асфальта гвоздь, распорол себе ладонь и нарисовал кровью улыбку на моём лице без глаз.

Мимо шёл человек с головой ворона. Он прожил тысячу лет и был мудрым, как камни, и он любил пить коньяк в угловом кафе. Он любил смотреть, как перекрещиваются две улицы, как смешиваются жизнь и смерть, и любил погружать перья в этот тёмный поток. На его перьях огненным было выжжено слово, на языке, который никто не знал.
-Постой. Научи меня говорить.
И тогда он поднял крыло, рассёк мою пластиковую гортань и заставил слова бежать из открытой раны.

Мимо шёл скрипач, который потерял своё лицо. В его сердце всегда играла музыка, он любил пыльный город и умел слушать его голоса. Он был глупым, но верил в свою свободу и умел зажигать огни своей музыкой. Жаль только: был глупым и потерял своё лицо в одном из диких танцев под деревьями.
-Постой. Научи меня любить.
И тогда он засмеялся, взял свою скрипку и начал играть, но у меня не было ушей, чтобы его услышать.
Музыкант плюнул, обернулся через левое плечо и стал огненной птицей, которая растворилась в тёмно-синем городе.

17:25 

Я пишу сюда, чтобы не забыть.
Привет, меня зовут Сигрун.
Я люблю ночную Москву и странные места, где осыпается штукатурка со стен, потому что это красиво. Мне нравятся холодные сумерки, шоколадное мороженое, этническая музыка, мёртвые здания, долгие дороги, запах мокрого асфальта. Люблю ходить ночами по рельсам, благо, живу рядом с путями. Люблю забираться на крыши, смотреть, как светает небо, слушать истории, в которых спрятан чуть больше, чем кажется на первый взгляд. Люблю танцевать, вернее, не могу жить без танцев. Танцевать с огнём среди темноты, особенно в нужных местах. Под живую музыку: тогда можно сочетать свою душу с душой музыканта. Люблю авангардное искусство, магический реализм, но вообще мечтала стать космонавтом и изучать физику, чтобы открывать новые планеты. К (счастью?) продала свою душу филологии и заплатила полным отсутствием понимания точных наук.
Люблю зажигать костры и плутать в лесах. Стопить по осенней дороге, так, чтобы куда глаза глядят, пить ром с людьми, которых никогда больше не увижу, слушать их истории. Люблю рисовать. Засыпать в тесных квартирах по утрам на полу, потому что мест нет, и потому что люди гворили и пели всю ночь. Люблю забираться с ногами на стулья, когда мне интересно, и из-за этого на меня неодобрительно смотрят преподаватели. Люблю искать магические несоответствия в нашей реальности - маленькие подсказки к тому, чего не должно быть.
Так вот.
Тук-тук, путник, если добрёл до моих камней и моих рун, напиши, что любишь. Или что не любишь.
Мне интересно, а ещё хочу, чтобы здесь осталась память о тебе.

21:10 

Цитируя всяких великих Кейт: "Есть такой чувак, Кандинский"... Так вот, он есть, и помимо странных картин он писал странные стихи.

Позже

Я найду тебя на глубокой высоте. Там, где гладкое колет. Там, где острое не

режет. Ты держишь кольцо в левой руке. Я держу кольцо в правой руке. Никто не

видит цепи. Но эти кольца - крайние звенья цепи.

17:13 

-Где я? - спросил всадник, вглядываясь в полутёмный лес.
-В Нигде-то! Нигде-то! - засмеялся маленький индеец, и приплясывая, попросил у него сигарету.
Вокруг костра рассказывали сказки, виднелось кривое кольцо горящих угольков в руках у курящих, и постепенно светало. Белый ветер рассказывал историю о глазах океана, а я сидел и чувствовал, как пялится мне в спину лес своим единственным глазом. Вместо зрачка у него мятый бубенец.
А потом я встал, отряхнул с крыльев дурно пахнущую гниль и замкнул танец, неуклюже взмахивая крыльями. Я был стар, мои ноги плохо держали меня, перья цепллись по земле, и круг вышел кривоватым - но костёр принял его, и приняли те, кто сидел вокруг.
Такое уж это место: принимает таким, какой ты есть.
Если бы я мог, я бы улыбнулся, но я был птицей с костяным клювом.

-Лес забрал у меня скрипку и мой голос, оставив вместо него свист пищуги. Так я стал птицей...
-Сказка про огонь, который стал солнцем...
-Я хотела стать морем.
Я рассказываю сказку о девочке, которая встретила чудовище, но не рассказываю им конец: слишком тепло здесь, в оранжевом свете. Не рассказать историю полностью - не значит соврать, верно?

Он привык к дороге, собирал в когтистые пальцы истории и песни.
Так было у Уальда: тот, кто смотрит на людей, как на источник вдохновения, не может принять их и полюбить.

В белом шатре уютно и безопасно, так здорово: чувствуешь, что рядом есть люди. Вместе плели эту страну, вместе сидели у костра, надо же, уютно.
-каждый человек, который работает на сцене, выворачивается наизнанку. Правда, его могут проигнорировать, не понять - но такова уж плата...
Странный разговор в белом шатре.

Я подарила танец тёмому лесу, а он засмеялся, заухал, замахал ветвями: "Купилась..." Отдала то, что было, ради интересного образа, поверила, поверила, глупая! Он рассыпал моё тело сухим мхом: нет меня! А вот танец - остался.

22:42 

Там стоял дом, в три этажа, обшитый старым пандусом. Он был обнесён дешёвым сетчатым забором: хозяева не боялись незваных гостей, потому что в конуре без привязи дремали собаки с широкими сильными лапами. Охотничьи собаки с короткой чёрной шерстью.
Там стоял дом: посреди синего леса, который звенел от серебра: от лунного света, хотя небо было затянуто тучами. И деревья - высокие сосны, чёрными прямыми полосами, вертикально вверх, выше, выше, по синему.

Люди спят в трёхэтажном доме спокойно.

А меня заметили собаки.
В их крови была волчья кровь: не бывает таких лап у собачьих. Молча, по волчьи, понеслись вдоль сетчатого забора - и блестела в лунном свете короткая шерсть.
А я кричала. Они вцепились в брюшину: острыми зубами, которыми так хорошо разрывать дичь. И было не больно, потому что я не слышала своего крика и знала: спящие люди не проснутся.
Вгрызались всё глубже, а я гладила их загривки пальцами и, кажется, смеялась.

Чавкает на клыках чёрно-красная слизь.

23:08 

Привет, мама. Сегодня я опять убил себя.
На этот раз - крыша. Ты скажешь, как такое возможно, ведь я всегда боялся высоты? Даже лампочки с трудом менял, страшно на стул было залезть. Ты скажешь, а я скажу, что победил страх, я долго смотрел на крошечные машины, на дурацкие затылки людей - размером с песчинки, представляешь? А когда мне надоело, я просто взял и шагнул. Вот так, правой ногой, прямо в воздух.
Если честно, я думал, что дошагну до того газона, а оказалось - только до края асфальта.
А потом лежал и смотрел в небо, пока не подошла какая-то милая девушка. Знаешь, у неё была красивая юбка с крупными цветами на чёрном фоне. Очень красиво.
Она сперва испугалась, но я её успокоил. Сказал, что мне было лень спускаться по лестнице подъезда и я просто шёл за сигаретами. Или сказал, что просто прилёг отдохнуть. Что-то очень глупое сказал, мама.
Она улыбнулась и потрогала мою горячую кровь. Но она поняла, что всё в порядке, я её успокоил, сказал, что мне не нужна помощь. Она улыбнулась и пошла по своим делам.
А я встал и пошёл по своим. Мне ведь действительно нужны были сигареты, хоть тебе и не нравится, что я курю. Ты уж прости, мама.


01:48 

Сегодня проснулась от того, что мне приснилось, что от ужаса я не могу дышать.
Ощущения: странные. Оказывается, от нехватки воздуха умирают.

11:13 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:06 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:15 

Сегодня что-то перещёлкнуло и я нарисовала сестру. Сравнила с прошлым вариантом, и поняла, что, чёрт возьми, прогресс. Сестра даже похожа на себя и даже узнала себя на рисунке.
ЧЁТЫРЕ МЕСЯЦА, чёрт возьми!
Кажется, я сделала маленький шаг вперёд, и кажется, всё было не зря.


15:38 


19:26 

А потом я нашла стихи, и почему, собственно, всё заново?!
А вообще тут про Катаржину.


12:19 

Нежелание праздновать др разрешилось само собой: окончательно разболелась. Что ж, буду втыкать свечки в праздничный лимон и замучу ещё больше чая с корицей.
Ненавижу две вещи: феврали и свои дни рождения. Хорошо, что это скоро закончится, и закончится практически одновременно.

08:54 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:27 

-Помогите мне! Помогите!!!
-Не можем.
Серые тени размеренно кружились вокруг холодных валунов. Они видели, как корчилось белое тело на пыльной земле, выгибая спину от бессильного ужаса: волосы на затылке мешались с грязью, а ноги были неестественно прямыми, так, что сводилось судорогами стопы.
-Что со мной?!
-Ты сходишь с ума.
Этого не может быть. Нельзя сходить с ума так безболезненно, сохранив память о том, что когда-то ощущал, и помня: если тебя бьют - должно быть больно. Значит, нужно извиваться сейчас здесь, у валунов, чувствовать, как наливаются раскаленным свинцом суставы и ядовитой желчью - мышцы. Нужно кричать, хотя знаешь: бесполезно.
-Помогите!
Он уже не помнил, кто он, и как звали его мать.
Отдавал камням свою безумную пляску.
-Ты силён, человек.
-Ты справишься сам.
-Я не знаю, что делать!
-Знаешь.
-Реши сам.
-Встань. И. Иди.
-Или впусти в себя безумие.
-До конца.




14:00 

Это было очень, очень давно, когда видела у Вернера пост про прокачку писательского скилла: тридцать тем, по одной в день - писать кусок текста. Так вот, одна из тем была -сидящие люди. Всё, как обычно, слишком просто.

-Знаешь, что такое синхрония по Юнгу? - спрашивает Хельга, - это когда тебе на глаза попадается что-то, что повторяет твои мысли, или что ты слышал или видел раньше. Ну или ты там встаёшь утром, включаешь телек и краем уха слышишь что-то такое. Мне друг объяснил.
Друг Хельги - человек с другого конца России, который пишет чумовые стихи.
-А если на игре - считается?
-Ну да.

Она сидела на полу, прямо в своей дорогой шубе, которая ровными складками стекала в белый кафель подъезда. Выверенные складки блестящего меха оставляли на виду чёрные сапоги и была видна только спина - с пучком светлых волос сверху. Женщина молчала и было ясно: смотрит в пустоту невидящим взглядом и не особо понимает, что произошло.
Потому что рядом с ней лежала девочка. Силуэт со стекающими складками делил её ровно напополам: слева - кривые ноги в чёрных лосинах, расползшиеся в бесформенную лужу, а справа - лицо, в которое смотрелся белый потолок. Зеркальные шарики-глаза задумчиво отражали мир, который стал уже ненужным, блестели, как рассыпанный бисер и были светло-голубого цвета: слишком светлого для человеческих глаз. Рыжеватые волосы, которые потеряли оттенок, мешались с коралловой кровью: по виску и ниже, по точёной скуле, стекали две кривые струйки полупрозрачной жидкости - на концах застывали густыми каплями.
Сидевшая женщина молчала. Молчал полицейский, который тактично стоял рядом - понимал, что нужно молчать, а может, потому, что отчаялся добиться от неё ответов, и просто следил, чтобы она не натворила глупостей.
Белый потолок в отражении голубых глаз тоже молчал.

Через день в новостях написали: "школьница, написав записку о несчастной любви, выбросилась из окна".

17:32 

Чем можно заниматься, если болеешь и еле ходишь? Подбирать стихотворные ассоциации к персонажам Карантина, например. Об этом позже, а пока нашла стихотворение Рильке.

Прокажённый король.

Проказой лоб его отмечен был,
она вползала под его корону,
а он как бы над ужасом царил,
преследовавшим тех, кто исступлённо

зловещее свершенье наблюдал
над ним, который, подавив желанья,
казалось, лишь побоев ожидал;
но поднятый бедой на пьедестал,
он был неприкасаем в новом сане,
нерукотворном, словно идеал.

читать дальше

23:20 

В белых зрачках павших воинов отражается багряно-красное небо. Красным выжигает мёртвые глаза, касается их шлемов и красным - из дыр в кольчугах. Всё поле в телах тех, кого скоро сожрут падальщики. А выжженые алым глаза склюют чёрные вороны.
Холодно.

Когда не спишь три ночи, возникает желание рисовать в стиле Кейт и пить кофе.
Хотя сканер убил единственное, ради чего это рисовалось - цвет (тут не чёрный, а коричнево-синий, и не красный, а не пойми какой), но пустьбудет

Руны на камнях

главная